Редактор.

Поезжай-ка, малютка, в город,

Будешь редактор или редуктор.

Редакторы – это такая странная порода людей, хотя выглядят они обыкновенно, едешь с таким в автобусе и не знаешь, что это – редактор.

Редактор нужен что бы редактировать некие тексты. То есть, править в некотором тексте ошибки (стилистические, фактические, орфографические и т.д.). Так же редактор нужен затем, чтобы некое литературное произведение принимать к печати или отклонять (Например, что бы «Записки маньяка» не вышли в журнале «Мурзилка»). То есть, редактору нужно обладать хорошей грамотностью, вкусом, энциклопедическими знаниями и т.п.

Написал Некто, что у собаки девять лап, редактор сразу ему звонит (пишет) и говорить: Господин Некто, у собаки не бывает девяти лап, давайте мы исправим «девять» на «четыре». Некто милостиво соглашается и девятилапое чудовище превращается в обычную собаку. Или Некто гневно возражает: У меня фантастический текст! Сказал девять, значит – девять. Редактор: Тогда давайте назовем это существо собакоподобным кое-кем. Некто соглашается или… и т.д.

В общем, по идее, редактор человеку друг, товарищ и брат. Спаситель плохого текста, улучшатель посредственного и… а вот с хорошим он ничего не делает. Просто принимает к печати.

Однако... В последнее время меня все больше эта особая порода людей раздражает. Ибо попадаются мне не друзья, а улучшатели и спасители моих ХОРОШИХ текстов. О, редакторы, редакторы! Что написано пером (вбито в комп) они не замазывают, не закрашивают, не обесцвечивают, а именно – вырубают топором. Огромным тупым топором из маленького листа бумаги. Это про них Щербаков поет:

У редакторов нет никакого стыда,

Никакой Страшный суд им не страшен,

И не знают они ни конюшен, ни пашен,

И вообще никакого труда…

То есть, трудятся, да еще как трудятся, в поте лица своего! Но лучше бы они этого не делали!

Ведь что они творят!

Меняют смысл, исправляют точное определение на неверное, добавляют и вырезают определения, выдирают (с мясом, буквально) куски, переставляют абзацы местами, переписывают своими словами, меняют некоторые мысли автора на свои собственные, смещают акценты и дописывают, дописывают, дописывают…

Про текст объяснять сложно, поэтому предположим, что текст подобен скульптуре. Мои тексты, я думаю, похожи на изваяния людей и животных. Вот приносишь (посылаешь) текст, подобный «Давиду» Микеланджело редактору. А теперь перечислю варианты того, что с ним делает редактор.

Меняет смысл:

1. Сажает «Давида» в позу «Мыслителя» Родена или ставит его раком.

2. Добавляет на лицо блудливую улыбку или клоунскую – до ушей.

3. Заставляет «Давида» близоруко прищуриться и вытянуть шею.

Исправляет точную фразу на неверную.

1. Наращивает мышечную массу и прибавляет роста (превращает в Голиафа).

2. Расширяет бедра и вставляет имплантаты в грудь.

Добавляет определение:

1. Вставляет «Давиду» в руку бейсбольную биту. Или меч.

2. Прибавляет морщин на лицо и растительности на подбородок.

3. Приклеивает вторую пару ушей.

Убирает определение:

1. Бреет налысо.

2. Кастрирует.

3. Разглаживает напряженную складку между бровей.

Убирает кусок текста:

1. Отрезает руку, ногу, нос или член начисто. (Иначе не помещается в ящик)

2. Или вырезает кусок из туловища.(Слишком много весит)

Меняет абзацы местами:

1. А теперь эту отрезанную часть тела приставляет к уху или дает подержать в оставшейся руке. (Дали отдыхает!)

2. Просто разворачивает спиной к зрителю. (Не так страшно)

Переписывает своими словами:

1. Обращает «Давида» в мраморную крошку, добавляют клея и из получившегося раствора лепят «по мотивам». Труженики!

Меняет некоторые мысли автора на свои собственные:

1. Меняет руки на крылья, а вместо сердца вставляет пламенный мотор.

2. На место уха приклеивает розу. А что, красиво же?

3. Делает пластическую операцию носа.

Смещает акценты:

1. Приделывает член огромных (или микроскопических) размеров или вешает сверху фиговый листок.

2. Расставляет на статуе неровные красные и черные пятна.

И дописывает (тут уж кто во что горазд):

1. Разрисовывает мрамор фломастерами или приклеивают наклейки с «Микки-Маусом».

2. Просто надевает на «Давида» джинсы или кроссовки.

3. Приклеивает на спину крылья, на голову лавровый венок и рядом жену-красавицу.

И что осталось от «Давида»? Теперь понимаете, что чувствует автор замученного редактором произведения?

И если бы всегда была возможность от правки отказаться! Так нет ведь! Открываешь книгу и видишь – ой, блин!

Интересно, что бы почувствовал Микеланджело, отдавший, например, своего «Давида» на выставку, и обнаруживший под табличкой с надписью «Давид» один из тех вариантов, что перечислены выше. Как минимум – обиделся бы. И большой вопрос стал ли бы после таких изменений «Давид» произведением искусства.

Я понимаю, что тексты мои, конечно не так гениальны, как «Капитанская дочка» или «Идиот». Но они живые и цельные. И почти никогда не бывают абстрактными.

И поэтому, уж если ты редактор и попал тебе в руки текст – будь осторожнее, аккуратнее, чутче и помни, помни про то, что можно сделать с «Давидом». И не делай так с текстом, если ты не варвар, не дебил и не рекламщик.

.

Думаю, не быть этому тексту напечатанным. Разве только я накоплю много денег и за свой счет...

И призыв мой к редакторам быть к тексту бережнее останется без ответа. Зато хоть душу отвел.

У меня перед окном вили гнездо вороны. Вообще-то я терпеть их не могу, но тут не мог не обратить внимание. Они так старались! Такие большие и злобные так старательно выбирали веточки и укладывали их. А потом одну ворону убили из пневматики, а другая (другой?) улетела. Гнездо теперь печальное – как осенью и разваливается. Зато стало гораздо лучше слышно воробьев! А просыпаться лучше под «чив-чив», чем под «карр»!

Ненавижу дураков! Поэтому ненавижу себя, когда понимаю, что дурак.